Главная | Виноградов статья завещание мастера

Виноградов статья завещание мастера

Удивительно, но факт! Он активно вмешивается во все события, и всегда действует во благо — от наставительных увещеваний вороватой Аннушки до спасения от небытия рукописи Мастера не будем разделять действия самого Воланда и его подручных.

Затем автор выделяет одну диаду, которая состоит из Иешуа Га-Ноцри и безымянного мастера. Еще раз подчеркнем, что это не полная картина, а та ее часть, которую нам пока удалось разглядеть. Что касается собственно портрета, то он так же неоднозначно воспринимается исследователями, как и вся система персонажей. Акимова совпадают в оценке генеалогии и композиции портрета.

Однако функцию портрета эти два автора оценивают по-разному. Акимовым точки зрения придерживается П. Оно всегда только сгущение свойств того, у кого он обезьянски поднабрался. Главенство Воланда утверждается изначально эпиграфом к первой части: Сатана действует в мире лишь постольку, поскольку ему дозволяется то попущением Всевышнего.

Но все, совершающееся по воле Создателя, не может быть злом, направлено ко благу Его творения, есть, какой мерой то ни меряй, выражение высшей справедливости Господней. В этом смысл и содержание христианской веры. Поэтому зло, исходящее от дьявола, преобразуется во благо для человека, благодаря именно Божьему попущению.

Но по природе своей, по дьявольскому изначальному намерению оно продолжает оставаться злом. Бог обращает его во благо — не Сатана.

Бес лжет, но то в природе его, на то он и бес. Человеку же дана способность распознать бесовскую ложь.

«Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут...»

Но сатанинская претензия на исходящее от Бога — воспринимается автором "Мастера и Маргариты" как безусловная истина, и на основании веры в дьявольский обман Булгаков и выстраивает всю нравственно-философскую и эстетическую систему своего творения. Идея Воланда уравнивается в философии романа с идеей Христа. Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и живых существ. Не хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все деревья и все живое из-за твоей фантазии наслаждаться голым светом?

Не высказывая прямо, Булгаков подталкивает читателя к догадке, что Воланд и Иешуа суть две равновеликие сущности, правящие миром.

В системе же художественных образов романа Воланд и вовсе превосходит Иешуа — что для всякого литературного произведения весьма существенно. Но одновременно читателя подстерегает в романе и страннейший парадокс: Воланд здесь — безусловный гарант справедливости, творец добра, праведный судия для людей, чем и привлекает к себе горячее сочувствие читателя.

Воланд — самый обаятельный персонаж романа, гораздо более симпатичный, нежели малохольный Иешуа.

Удивительно, но факт! Внесение же соблазна в мир от него не требуется вовсе:

Он активно вмешивается во все события и всегда действует во благо — от наставительных увещеваний вороватой Аннушке до спасения из небытия рукописи Мастера. Не от Бога — от Воланда изливается на мир справедливость.

Удивительно, но факт! Впечатление достоверности рассказа о событиях двухтысячелетней давности обеспечивается в романе Булгакова правдивостью критического освещения современной действительности, при всей гротескности авторских приемов.

Недееспособный Иешуа ничего не может дать людям, кроме абстрактных, духовно расслабляющих рассуждений о не вполне вразумительном добре да кроме туманных обещаний грядущего царства истины. Воланд твердой волей направляет деяния людей, руководствуясь понятиями вполне конкретной справедливости и одновременно испытывая к людям неподдельную симпатию, даже сочувствие.

Сознание своей правоты позволяет Сатане с долей высокомерия отнестись к неудавшемуся ученику-евангелисту, как бы незаслуженно присвоившему себе право быть рядом с Христом. Воланд настойчиво подчеркивает с самого начала: Но зачем так настойчиво навязывает он свои свидетельские показания?

И не он ли направлял вдохновенное прозрение Мастера, пусть и не подозревавшего о том? И он же спас рукопись, преданную огню.

Личный кабинет

Но что спасло эту? Для чего Сатана воссоздал из небытия сожженную рукопись? Зачем вообще включена в роман искаженная история Спасителя? Быть верным добру, истине, справедливости - это значит не только не делать зла. Не только не предавать добро, что бы тебе ни грозило.

Быть верным добру - это значит служить ему, творить его, сеять его вокруг - без устали, до предела сил и жизни.

Удивительно, но факт! Таким образом, в рассмотренных нами работах художественный мир романа делится на два Скорино и Виноградов или три Акимов и Соколов пространственных пласта с соответствующей систематизацией персонажей.

Именно в этом прежде всего смысл образа Иешуа, бродячего философа, идущего по земле с проповедью добра и с верой в то, что можно пробудить в людях доброе, добраться до него. Его нравственный стоицизм - стоицизм активный, действенный, неутомимый, недоступный отчаянию А теперь вернемся к мастеру, которого мы оставили вместе с Маргаритой в его подвальчике, после того как они побывали у Сатаны.

Ничего не поделаешь, приходится признать, что человек, создавший не только Понтия Пилатано и Иешуа Га-Ноцри, оказался в чем-то слабее своего героя - пусть даже одинокого, пусть непонятого, но все-таки верного себе до конца в своем неутомимом созидании добра. Понятен пафос критика, взыскующего возмездия.

Рекомендуем к прочтению! Образец заполнения заявления внж 2017

Но злоба дня остается лишь злобой. Его слово понимается на уровне ином, на уровне веры. Однако "не вера, но правда" привлекает критиков в истории Иешуа. Знаменательно само противопоставление двух важнейших духовных начал, на религиозном уровне не различаемых. Но на низших-то уровнях смысла "евангельских" глав романа невозможно осознать, произведение остается непонятым.

Навигация по записям

Разумеется, критиков и исследователей, стоящих на позициях позитивистски-прагматических то и не должно смущать. Религиозного уровня для них и нет вовсе. Да, с позиции обыденного сознания, по человеческим меркам — неведение сообщает поведению Иешуа пафос героического бесстрашия, романтического порыва к "правде", презрения к опасности. Но высокий религиозный смысл совершившегося ускользает таким образом от нашего понимания.

Непостижимая тайна Божественного самопожертвования - наивысший пример смирения, приятие земной смерти не ради отвлеченной правды, но во спасение человечества — конечно, для атеистического сознания то суть лишь пустые "религиозные фикции" [14], но надо же признать хотя бы, что даже как чистая идея эти ценности гораздо важнее и значительнее, нежели любой романтический порыв.

Легко просматривается истинная цель Воланда: Но не просто заурядный обман критиков и читателей замыслил Сатана, создавая роман об Иешуа — а ведь именно Воланд, отнюдь не Мастер, является истинным автором литературного опуса об Иешуа и Пилате.

Напрасно Мастер самоупоенно изумляется, как точно "угадал" он давние события. Подобные книги "не угадываются" — они вдохновляются извне.

И если Священное Писание — Боговдохновенно, то источник вдохновения романа об Иешуа также просматривается без труда. Впрочем, основная часть повествования и без всякого камуфляжа принадлежит именно Воланду, текст Мастера становится лишь продолжением сатанинского измышления. Повествование Сатаны включается Булгаковым в сложную мистическую систему всего романа "Мастер и Маргарита".

Собственно, название это затемняет подлинный смысл произведения. Каждый из этих двух выполняет особую роль в том действе, ради которого Воланд прибывает в Москву.

Если взглянуть непредвзято, то содержание романа, легко увидеть, составляет не история Мастера, не литературные его злоключения, даже не взаимоотношения с Маргаритой все то вторично , но история одного из визитов Сатаны на землю: Мастер представляется читателю лишь в 13 главе, Маргарита и того позднее по мере возникновения потребности в них у Воланда.

С какой же целью посещает Воланд Москву? Чтобы дать здесь свой очередной "великий бал". Но не просто же потанцевать замыслил Сатана. Гаврюшин, исследовавший "литургические мотивы" романа Булгакова, доказательно обосновал важнейший вывод: Под пронзительный крик "Аллилуйя!

Все события "Мастера и Маргариты" стянуты к этому смысловому центру произведения. Уже в начальной сцене — на Патриарших прудах — начинается подготовка к "балу", своего рода "черная проскомидия". Гибель Берлиоза оказывается вовсе не нелепо случайной, но включенной в магический круг сатанинской мистерии: Бескровная жертва Божественной Литургии подменяется здесь жертвой кровавой убийство барона Майгеля. На Литургии в храме читается Евангелие. Старшие пережили все три кризиса.

Они были комсомольцами-энтузиастами; их воспитывали под постоянно звучащую черную тарелку радио, путем идеологического погружения. Игорь Виноградов был сыном партийного функционера высокого уровня.

Удивительно, но факт! Двадцать лет жизни, и каких лет — — — отданы Виноградовым этому делу, и в эти годы вместилась не одна эпоха, в том числе литературная.

Придется возразить этой хлесткой характеристике Тимофеевского — нравственной она не стала. Но попытка сделать ее такой у шестидесятников была, спасибо им за это.

А у Виноградова сменились верой в Бога. Внутренняя драма переживалась многими из поколения. В духовных судьбах шестидесятников были свои этапы: Скрупулезно, детально рассматривает этические вопросы.

Булгаков сталкивает их с необыкновенными, невероятными фактами, которым не подыщешь, как ни старайся, никаких обыкновенных объяснений. Иными словами, он ставит их перед совершенно неожиданной, кризисной для их сознания ситуацией, ситуацией, которую экзистенциалист назвал бы "предельной". Это значит, что перед нами тот же, что и в главах о Понтии Пилате, художественно-психологический "эксперимент", только с некоторыми иными условиями задачи.

Здесь нет непосредственной, очевидной, ясно развернутой альтернативы нравственного выбора. Но зато здесь есть столкновение с такой неожиданной - и к тому же непонятной, пугающей, способной потрясти - ситуацией, которая испытывает человеческую природу не менее основательно, до конца проверяя, способен ли и в чем способен человек быть верным самому себе, есть ли у него какая-то внутренняя опора, которая может позволить ему выстоять в состоянии самого жестокого психологического кризиса, в чем состоит эта опора и чего она стоит.

Удивительно, но факт! Трудно сказать, ориентировался ли критик вслед за писателем сознательно на религиозную догматику, но объективно хотя и смутно он выявил важное:

И нельзя не признать, что мысль воспользоваться для такого художественно-психологического эксперимента традиционной нечистой силой - мысль поистине блистательная, богатая, - лучше, пожалуй, и не придумаешь Да, это сатира - это настоящая сатира, веселая, дерзкая, забавная, но и куда более глубокая, куда более внутренне серьезная, чем это может показаться на первый взгляд.

Это тот самый черный с прозеленью ноздреватый камень, что лежал прежде на могиле Гоголя, которого Булгаков обожал и к которому как-то он сам написал об этом в одном из писем обратился во сне со словами: Не хватает самой малости.

Знаешь что, давай немного поморочим голову читателю. Почему бы не добавить несколько мистических абзацев? Скажем, о встрече у могилы с таинственной незнакомкой, которая окажется вдовой Булгакова Еленой Сергеевной.



Читайте также:

  • Возмещение страховых выплат при дтп
  • Договор об оказании юридических услуг по представительству в суде
  • До какого года можно оформить приватизацию квартиры
  • Соотношение двух форм расследования предварительного следствия и дознания